Медведь — зверь непредсказуемый

 

Угадать поведение дикого зверя можно, хотя и не всегда удаётся. Ведь устойчивой психикой обладают лишь 95% особей любого биологического вида, и это хорошо известно на примере самого человека. Но неадекватный человек обычно состоит на учёте в особом диспансере. А вот на опасных хищниках никто не вывешивает предупреждающих надписей типа: «Осторожно! 5%».

 

Не было такой таблички и на «нашем» медведе. Правда, это был не медведь, а белая медведица. Встретили мы её весной 1993 г. в лыжном походе по Земле Франца-Иосифа. Там мы видели полтора десятка этих великолепных полярных бродяг, хотя теперь вспоминаем лишь «мамашу» с мыса Ганна. Почему – сами поймёте.

 

…Это произошло на второй половине маршрута, когда проходящие вдалеке медведи в дикий восторг уже никого не приводили. Мы спокойно шли на лыжах по морскому льду, но бдительности не теряли. Неожиданно заметили впереди какое-то лёгкое движение. Пригляделись. Оказалось, что там, прямо на нашем пути, неторопливо прогуливается медведица с медвежатами. Мы занервничали, ведь обходить это счастливое семейство нам было просто негде: слева весь пролив Вандербильта оказался забит торосами, а справа поднимались крутые береговые обрывы Земли Вильчека. Свободным оставался лишь неширокий заснеженный коридор, в котором как раз и обосновались медведи.

Делать нечего – осторожно приближаемся и медленно обходим опасных соседей стороной.

Всё это время гордая мамаша спокойно гуляет на расстоянии сотни метров, а два симпатичных пушистых комочка бестолково крутятся около её мохнатых лап. Полнейшая семейная идиллия, причём, как вначале показалось, никто из зверей не обращал на нас ни малейшего внимания.

О причинах такого поведения хищников стоило бы задуматься, ведь белые медведи от человека обычно сразу уходят. Но мы расслабились и радовались, как дети, щёлкая затворами фотоаппаратов.

Как же, настоящие живые медведи и почти рядом!

Это же здорово! И вот медведей мы уже аккуратно обошли, они остались позади. Какие же могут быть поводы для беспокойства?

Но как только мы убрали фотоаппараты и попытались двинуться дальше, медведица неожиданно зарычала и бросилась за нами вдогонку, злобно качая из стороны в сторону сердитой мордой. От её былого равнодушия мгновенно не осталось и следа.

Мы ничего не поняли. Ведь уже уходим от мишек прочь, отчего же мамаша так сильно заволновалась?

Она что, не в себе? И лишь когда наш авангард завернул за гряду ближайших торосов, всё стало понятно. Там обнаружилась медвежья столовая со свежей тушей недавно забитого тюленя. Из-за ломаных льдин этой кормушки видно не было, иначе мы просто обошли бы её стороной – от греха подальше. А медведица про неё прекрасно знала, и именно поэтому никуда отсюда не уходила. Теперь же она решила, что мы претендуем на её продуктовые запасы.

Действительно, о чём ещё может подумать хозяйка дома, если к ней явились незваные гости и нагло лезут в кладовку или прямо на кухонный стол?

Но нам-то теперь куда было от неё деваться?

Ведь рассерженный белый медведь – страшный противник. При весе взрослого зверя почти до тонны этот внешне медлительный увалень может быть чрезвычайно подвижным и способен запросто прыгнуть с места метров на восемь. Он часами караулит нерпу около её «продуха» (лунки во льду), а затем «лёгким движением лапы» цепляет добычу когтем и продёргивает через 20-сантиметровую дырку во льду, превращая беднягу в смесь фарша с обломками костей. Извест ны реальные случаи, когда мирно роющийся на помойке белый медведь одним ударом лапы сбивал с вездехода гусеничные траки, превращая компанию сидящих внутри за стеклянными стёклами и тонким брезентом шутников в растерявшихся заложников. И такой переход от безмятежного равнодушия до злобной ярости занимает у зверя лишь мгновения. Это же хищник.

Короче, мы дружно бросились наутёк, но почти сразу остановились, услышав невозмутимый голос одного из участников: «Мужики, погодите, я сейчас плёнку перезаряжу».

Элементарные приличия не позволяют привести здесь слова, которые сорвались у каждого с языка. И это красноречие прозвучало настолько убедительно, что наш друг тут же отказался от съёмки и стал укладывать свой «Зенит» в рюкзак. Правда, всем показалось, что делал он это весьма неторопливо – как в замедленном кинопоказе. Когда же до медведицы осталось метров 15, выяснилось, что лыжи виновника наших переживаний безнадёжно запутались в постромках его нарт. Буквально «под хищным дыханием в затылок» он стал разматывать капроновые стропы, а мы – внимательно контролировать все движения медведицы через прицел карабина.

Как же быть, неужели стрелять? А что же тогда ожидает медвежат?

Но возбуждённая мамаша продолжала неумолимо надвигаться, наверное, уже записав нашего товарища в своё меню. И когда дистанция от «домохозяйки» до её «завтрака» сократилась метров до пяти, грохнул выстрел. Правда, был он чисто символический – из ракетницы, нацеленной, конечно же, не в медведицу, а немного в сторону. Она остановилась, какое-то время недовольно топталась на месте, разъярённо мотая мордой. Затем очень медленно и неохотно двинулась обратно к медвежатам.

Мы же, вместе с освободившимся из верёвочного капкана «героем дня», на максимальной скорости понеслись совершенно в другую сторону.

…Все были очень возбуждены, поэтому, пробежав минут 10, не сговариваясь, остановились перевести дух. Владелец карабина, желая успокоить наши расшатавшиеся нервы, стал деловито объяснять:

– Да что вы так трясётесь! Всё в порядке. Я же держал ситуацию под постоянным контролем, в крайнем случае мог бы сразу вмешаться…

Для большей убедительности он поднял ствол вверх и нажал на курок, в результате чего карабин произвёл лишь весьма скромный «пшик». Повторные попытки добиться полноценного выстрела ни к чему не привели. Затвор просто замёрз!

Мы переглянулись и опять побежали вперёд с максимальной доступной нам скоростью. Все остались живы, и это было прекрасно. А какие при этом слова нашёптывал каждому его внутренний голос – история скромно умалчивает…

Теперь понятно, почему нам запомнилась именно эта медведица? Тогда поговорим о выводах, которые мы сделали после того стресса.

 

Вывод первый

При посещении любого «медвежьего» района каждый участник должен знать, как себя вести, и строго соблюдать хотя бы элементарную самодисциплину. Эти вопросы необходимо оговаривать ещё дома, а не в момент встречи со зверем. Иначе ситуация с нашим флегматичным фотографом неизбежно повторится по какому-нибудь похожему сценарию.

Кстати сказать, и стрельба из ракетницы, которую вёл автор этих строк без команды руководителя, также являлась грубейшим нарушением дисциплины. Далеко не факт, что после холостого выстрела рассерженный зверь прекратил бы нападение. Могло быть совсем наоборот, и примеров тому множество. Значит, принимать такое рискованное решение имел право лишь руководитель группы.

Отвечать-то за всё произошедшее в походе именно ему…

 

Вывод второй

Серьёзное нападение медведя на людей вовсе не означает, что он неадекватен. Просто причины агрессивного поведения зверя человеку не всегда понятны, как у нас и произошло. В такой ситуации применение различных «хлопушек» или «сверкалок» (типа петард, взрывных пакетов, фальш фейеров и прочей игрушечной пиротехники) может не только не дать ожидаемого эффекта, но, что гораздо хуже, усугубить ситуацию.

А гарантированной защитой от разъярённого хищника может служить только серьёзное огнестрельное оружие. Его обязана иметь любая группа туристов, уходящая в районы обитания белых медведей. Различные отпугивающие средст ва при этом не отменяются, но играют лишь вспомогательную роль.

 

Вывод третий, самый главный

Почему-то традиционно считается, что наилучшим «аргументом» в диалоге с белым медведем является нарезное оружие, хотя у нас получилось как раз наоборот. Причина в том, что обычный «карабинный» затвор имеет множество металлических скользящих поверхностей, которые зимой зачастую примерзают друг к другу из-за малейших перепадов температуры. Например, при регулярных входах в палатку и выходах из неё. Держать же карабин постоянно на холоде нельзя – его тогда вообще нет смысла брать в поход. Представляете картину: группа туристов сидит в палатке, а «на улице» около карабина гуляет белый медведь.

Хотите оказаться в такой палатке?

Кстати сказать, из своего карабина мы стреляли по пустым консервным банкам всего за пару дней до встречи с медведицей. Вёл он себя прекрасно, а после стрельбы, как обычно, оружие было тщательно вычищено и смазано зимней смазкой. И что с того?

К тому же у карабина есть ещё один недостаток: слишком мощный патрон при весьма небольшой пуле, которая, как говорят всем новобранцам, легко пробивает шейку рельса. Конечно, это же является главным достоинством карабина. Но при выстреле с очень близкого расстояния его пуля калибра 7,62 мм (или 9 мм – дело вкуса) не останавливает зверя, а чаще всего пробивает «дичь» навылет. Поэтому известно множество случаев, когда белый медведь даже не замечает смертельной раны. И такой, «уже убитый» зверь в течение ещё нескольких минут может крушить вокруг себя всех и вся.

Именно по этой причине после похода на Землю Франца-Иосифа мы стали брать в арктические маршруты не карабин, а обычную двустволку, у которой курковый механизм практически никогда не замерзает. Зато «дуплетом» из стволов 12-го калибра медведя можно, если не сразу убить, то хотя бы на какое-то время остановить. При необходимости подобный «залп» можно и повторить. Хочется отметить, что профессиональные полярники, проработавшие в Арктике многие годы, неизменно относились к таким доводам весьма уважительно.

Но сами мы, конечно, ни в одного белого медведя не стреляли. И об отсутствии личного опыта охоты на этого гордого и красивого зверя нисколько не жалеем. Он ведь действительно является настоящим хозяином высоких широт, и сам в этом ни сколько не сомневается. Прекраснейший зверь!

Всего же за девять лыжных походов по Арктике мы встречали белых медведей больше 20 раз: на ЗФИ, на Новой Земле и на Северной Земле. Совсем свежие следы видели ещё на Вайгаче и на Таймыре. Но неадекватный зверь, из числа тех самых «пяти процентов», нам нигде не попадался. Вот и хорошо – пускай себе живёт.

 

 

Дмитрий ТИУНОВ, мастер спорта международного класса по туризму, Екатеринбург.

Текст опубликован в газете "Вольный ветер" № 121.